Пн, 18 октября 2021

Финансовые рынки уже 3-й год пляшут под европейскую музыку. Почему?

13 Июн 2012  

Недельный премаркет Forbes: правительства ключевых стран еврозоны и ЕЦБ оказались «в плену у теории». Но от них необходимы действия здесь и сейчас

Вот уже третий год мировые финансовые рынки, так или иначе, но пляшут под европейскую дудку. Очередной аккорд прозвучал в четверг, когда рейтинговое агентство Fitch понизило суверенный рейтинг Испании на 3 ступени до отметки BBB. При этом, вспоминая события, произошедшие со времени обращения Греции за международными кредитами весной 2010 г. , испытываешь странное ощущение – абсолютно непонятно, как ситуация могла вообще зайти так далеко, как вообще могло начаться серьезное обсуждение возможности распада еврозоны.

И в 2010 г., и даже сейчас, если смотреть на еврозону в целом «с высоты птичьего полета», то ее проблемы не кажутся чем-то из ряда вон выходящим. Что такое 4% дефицита бюджета в Еврозоне в целом по сравнению с цифрами порядка 10% в Японии и США? Что такое 90% государственного долга к ВВП по сравнению с 100% в США и более 200% в Японии?

Тем не менее, проблемы в Европе усугубляются. Инвесторы бегут из активов периферийных стран, сами страны одна за другой расписываются в собственной неплатежеспособности. Конечно, еврозона состоит из гораздо более неоднородных частей, чем США, и тем более, Япония. Уже при создании Еврозоны звучали голоса, что объединение в единый монетарный союз таких разных стран, как Греция и Германия без создания единой системы контроля над доходами и расходами правительств, т.е. фискального союза, станет очень неустойчивым. Это мы и наблюдаем.

США в разгар кризиса 2008-09 гг. оперативно приняли программу прямой государственной поддержки проблемных компаний (TARP) в объеме $700 млрд., ФРС США осуществила на перманентной основе программы покупки активов более чем на $1 трлн. А что же мы видим в Евросоюзе?  

Общеевропейские фонды поддержки по линии правительств (EFSF и ESM) объемом, в совокупности, до €940 млрд., запускаются чуть ли не с момента начала кризиса, и механизм их работы до сих пор до конца не определен (впрочем, полномочий у них точно меньше, чем у американской программы TARP). Средства этих фондов предоставляются в час по чайной ложке, и именно из-за этого успешность этих кредитов под большим вопросом. Масштабы операций ЕЦБ до конца прошлого года вообще были пренебрежимо малы, трехлетние депозитные аукционы в декабре 11-го и феврале 12-го года смогли на 3-4 месяца существенно изменить ситуацию к лучшему, но ЕЦБ пока больше не планирует таких операций.

Все это тем более удивительно, потому что для ликвидации кризиса в зародыше и успокоения инвесторов по поводу облигаций Греции и других периферийных стран года полтора назад требовалось на порядок меньше денег и усилий. А теперь, наконец, начинают обсуждаться актуальные меры полуторалетней давности – выпуск единых еврооблигаций, общеевропейский фонд поддержки банков и гарантий по вкладам, и т.д.

Во многом, это происходит потому что руководители ЕЦБ и правительства стран-доноров в каком-то смысле «в плену у теории» – они проводят вполне правильную политику с точки зрения мейнстрима экономической теории, выработанную за десятилетия после периода высокой инфляции в конце 70-х гг., и рецессий первой половины 80-х: «Монетарная политика в долгосрочном периоде не влияет на темпы роста ВВП, Центральный Банк должен отвечать прежде всего за темп инфляции, меры государственной поддержки не должны стимулировать ее получателей к неэффективным решениям, в надежде, что они вновь ее получат». В принципе, не исключено, что лет через 10 аналитики будут восхищаться прозорливостью нынешних лидеров еврозоны, не идущих на поводу у конъюнктуры.

Однако, как говорил еще Кейнс: «В долгосрочном периоде мы все мертвы». А сейчас очень хотелось бы более активных и более эффективных действий от ЕЦБ и ключевых стран еврозоны – инструменты для выхода из кризиса прежде всего у них в руках.

Рекомендованные материалы по теме