Вс, 19 сентября 2021

Сергей Алексашенко: “Надежды на то, что цена на нефть вырастет, станет 100$, и в экономике все будет отлично, как год назад, – это иллюзия”

3 Июл 2009  

Радио Свобода, Время гостей, 02.07.2009

Ведущий Михаил Соколов

Михаил Соколов: Сегодня в Московской студии Радио Свобода – директор по макроэкономическим исследованиям Государственного университета – Высшей школы экономики Сергей Алексашенко.

Сергей Владимирович, давайте мы начнем немножко с цифр. Вот Министерство экономики представило публике вариант уточненного прогноза на три года, который рассчитан из средней цены нефти на 2010 год – 55 долларов. Здесь мы видим плановый спад промышленного производства в 2009 году – 12,5%, против прежнего прогноза в 11%, сокращение валового внутреннего продукта не 6, а уже 8,5, и чуть-чуть лучше прогноз по инфляции – не 13, как в старом прогнозе, а 12-12,5. Вот что можно сказать людям об этих цифрах? Что они нам подсказывают о будущем?

Сергей Алексашенко: Если к этим цифрам относиться всерьез, то можно сказать следующее. Во-первых, Минэкономики ожидает небольшого снижения цен на нефть. Потому что если цены на нефть сохранятся на нынешнем уровне до конца года, то среднегодовая цена нефти получается 60 долларов. Минэкономики говорит – 55.

Второе. Минэкономики говорит, что по итогам года падение ВВП составит минус 8,5. И это означает, что Минэкономики во втором полугодии ожидает роста российской экономики. Потому что если роста не будет, если будет стагнация на уровне «ноль», то по итогам года падение должно составить где-то 10-10,5%. Уже есть данные за первые пять месяцев, и можно посчитать.

Михаил Соколов: Так они оптимисты, получается.

Сергей Алексашенко: Ну, по нефти они немножечко пессимисты, а по росту они оптимисты. По инфляции я готов согласиться с Минэкономики, что, видимо, инфляция будет в диапазоне, наверное, 11,5-12%, ниже 13%, которые были в прошлом году.

Михаил Соколов: Официальная. И вместе с танками и тракторами.

Сергей Алексашенко: Ну, не знаю. Бензин и солярка.

Можно ли считать, что они оптимисты? Думаю, что нет. Потому что достаточно посмотреть на то, как менялись официальные прогнозы Минэкономики. Нужно всегда разделять знания и то, что люди получают, и то, что им разрешают говорить. Не секрет, что у нас цифры официального прогноза – это вопрос политический. Поэтому вспомните, что в начале ноября прошлого года у нас был принят бюджет и был запланирован рост в 6,5%.

Михаил Соколов: И «тихая гавань».

Сергей Алексашенко: Нет, «тихая гавань» была чуть раньше, но был рост. К концу декабря – началу января рост с 6,5 снизился до 2%. В середине января он стал «ноль». И только где-то ближе к весне сказали: «Ну, минус 2». То есть бюджет, который был принят, он при «минус 2». Потом Минэкономики сказало: «Нет, наверное, все-таки будет минус 6. Но минус 6 – это фантастический подъем должен быть во втором полугодии. Давайте – минус 8,5». Потому что объявить, что минус 10, ну, я думаю, что политически им никто не дает.

Михаил Соколов: Но врать же нехорошо. Тем более – самим себе. То есть они знают, как все нехорошо, но не хотят пугать народ. Им объяснили, что не надо пугать. Кудрин пугал-пугал и допугался, да?

Сергей Алексашенко: Типа того.

Михаил Соколов: Ну, не знаю, правильная ли это политика.

А как все-таки объяснить такой парадокс. Цены на нефть сейчас выше, чем то, что было в первом квартале, в начале года. Тем не менее, вот это падение продолжается. То есть нет связи практически. Кажется, что денежек-то в бюджет стало больше поступать, а спад везде, в так называемом реальном секторе.

Сергей Алексашенко: Вы абсолютно точно подметили закономерность. Мы с Центром развития буквально вчера закончили наш анализ возможного сценария развития ситуации в этом году и в следующем году. И один из выводов, к которому мы пришли: российская экономика, в ее нынешнем состоянии, очень неэластична к цене на нефть. Так, например, разница в цене на нефть на 2010 год, на который можно прогнозировать, 50 долларов за баррель или 70 долларов за баррель дает разницу в темпах экономического роста примерно в 1% ВВП. Вот неэластична.

Михаил Соколов: А с чем это связывается? Вот гипотеза: дополнительные доходы бюджета уходят, например, в социальные программы разнообразные и не касаются промышленности, экономики и так далее. Может быть, из-за этого?

Сергей Алексашенко: Объяснение многогранно. Вообще-то, надо начинать немножечко раньше и смотреть ситуацию 2000-го, начала 2008 года, что факторы роста российской экономики были разными. На рубеже 2000-го по 2003 год цены на нефть были еще невысокими, они не превышали 25 долларов за баррель. И в тот момент рост шел за счет того, что интенсивно росла добыча нефти. За то время российские нефтяные компании увеличили добычу нефти навскидку 25-30%. Начали бурить новые заказы. Соответственно, работала вся промышленность на нефтяную отрасль. В этом был подъем. Был подъем за счет того, что рубль резко ослаб, и многие начали конкурировать с импортом, создавались новые предприятия, были некие стимулы в экономике.

Михаил Соколов: Это в пищевой промышленности было видно хорошо.

Сергей Алексашенко: В пищевой промышленности, в легкой. Автомобили «Жигули», вы знаете, они же в 1998 году практически остановились, а в 1999-ом уже воспряли.

Михаил Соколов: Ну, эти воспряли, а «Москвич» рухнул, тем не менее.

Сергей Алексашенко: «Москвич» рухнул до этого.

Потом наступил период повышения цен на нефть, когда они интенсивно пошли вверх где-то с 25 до 50 долларов – это 2004-2005 годы. А с 2005 года мы всю нашу нефтяную ренту начали просто проедать очень тупо. Более того, мы, Россия, с 2005 года начали привлекать капитал, финансовые кредиты, займы брать.

Михаил Соколов: Но государство отдавало займы…

Сергей Алексашенко: Мы, как Россия, – компании, банки. Банк берет кредит, дает вам потребительский кредит или дает вам автокредит, или дает вам ипотечный кредит.

Михаил Соколов: Но он брал на Западе под 3, а по сколько он давал-то гражданам?

Сергей Алексашенко: А мы проедали. Благополучие нашей экономики строилось на том, что Россия – предприятия, банки, население – все вместе получали больше 100 миллиардов долларов ежегодно.

Михаил Соколов: Но очень дифференцировано.

Рекомендованные материалы по теме